Важнейшие боевые традиции.

Важнейшие боевые традиции Советских Вооруженных Сил. Важнейшими боевыми традициями Советской Армии и Военно-Морского Флота являются: преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине, к странам социализма, уверенность в своих силах, в победе над врагами социалистической Отчизны; верность воинскому долгу и массовый героизм в бою; войсковое товарищество и взаимная выручка, любовь к командиру и защита его в бою; любовь к своей части и верность ее Знамени; неустанное совершенствование своих военных и политических знаний; тесная дружба между воинами различных национальностей и между воинами различных родов войск; братская дружба с воинами армий и флотов стран народной демократии.
От возраста, что ли, становимся мы косны, инертны? Вот он решил, что сегодня — первая значимая веха в жизни сына, и растерялся, узнав, что для Игоря она — уже пройденная ступень. Может, и правда успеются формулы? Да полно, в них ли дело.
Игорь не догадывался, конечно, какая буря пронеслась в душе Шевелова, но на его лице была такая виноватость и тревога, что Ивану Васильевичу стало жалко его до слез. Только теперь он подумал, чего стоило Игорю возразить, оспорить, не подчиниться.
Иван Васильевич был слишком взволнован и боялся показаться сентиментальным. Он отошел к столу, стоя налил две рюмки, одну протянул Игорю, другую взял сам.
— Ну, за наш завод, чтоб работалось тебе, — откашлявшись, сказал он и чокнулся.

Встав из-за стола.

А настроение с чего? Брось, Леночка, — настойчиво заговорила Вера. — Да ты послушай меня, послушай! У меня как на фронте: бывало, плохое настроение, так стараюсь подворотничок перешить. Свежий подворотничок, он знаешь как бодрости придает. Пока плохое настроение, возьми да веснушки сведи, слышишь? Бодягой что ли, их сводят. А чтоб к нам скоро пришла, и чтоб без веснушек, и чтоб веселая! Целую тебя, моя хорошая. Папе привет
— Дипломатию еще разводит, глупышка, — огорченно сказала она, кладя трубку.
— Да что там, наконец, случилось Вера поглядела на мужа:
— Ну, знаешь, поистине нужна твоя проницательность вожака человечьих душ, чтоб ничего не понять.
Встав из-за стола, она подошла вплотную к Ивану Васильевичу и заговорила быстро-быстро, в упор, глядя ему в глаза:
— Влюблен он в Вишневскую, понимаешь? Только за ней и ходит, понимаешь? Женится, внуки будут, понимаешь?
Шевелов рассердился:
— Что за бред! Мы только сегодня с Андреем говорили.
— Ваши разговоры!
— А Леночка?
— Глупее вопроса ты не мог задать.
— Ну ладно, Вера, — помолчав, сказал Иван Васильевич. Ему вспомнилось: Леночка идет по аллее одна.
В основе боевых традиций Советских Вооруженных Сил лежат идеи марксизма-ленинизма, советский общественный и государственный строй, советский патриотизм, дружба народов СССР, пролетарский интернационализм.

Последние слова.

Глубокая убежденность в правоте своего дела вдохновляет воинов на подвиги во имя коммунизма. Она помогает им смело смотреть в лицо любой опасности, преодолевать любые трудности, вселяет непреклонную волю к победе и уверенность в ней.
«...Сознание необходимости пожертвовать своею жизнью для блага своих братьев поднимает дух солдат и заставляет их переносить неслыханные тяжести» —говорил В. И. Ленин.
Слова и волнение Игоря отдались Ивану Васильевичу жестоким, горьким подозрением: а что, если при родном отце он все-таки не спешил бы так?
Шевелов был не из тех, что обижаются безгневно. Зорко и недобро он смерил Игоря взглядом, думая: может, просто приказать, заставить сделать так, как нужно?
— И где же ты рассчитываешь работать?
— Я хотел бы у нас на заводе. Но если вы считаете неудобным, то я узнавал в городе, меня возьмут в ученики, потом получу разряд. Я же могу слесарить. Правда могу, Иван Васильевич?
Последние слова он проговорил совсем как мальчик, как маленький сын, нуждающийся в помощи. Ну что ж, слесарить он действительно может, руки умные, разряд дастся без труда.
То ли этот детский вопрос, то ли так естественно прозвучавшие слова «наш завод» переломили трудный для обоих разговор. Иван Васильевич понял, что приказать сейчас нельзя. Не выполнит Игорь приказа. И умница, что не выполнит.
Шевелов неожиданно увидел себя усталым и старым. Так и получается вдруг, что имя твое, как крыло, надежно прикрывавшее птенца, ему уже не нужно. Не нужны ни имя, ни крыло, свои крылья выросли.

Как вдова.

Как вдова. Только теперь он встревожился и поэтому стал спокойным. Он взял Веру за плечи. — Согласись, что все это пока сугубо предположительно.
— Ох, видела я их вместе.
— Ладно, стели, ради бога, устал я как собака. Маленькие детки спать не дают, большие детки — сам не уснешь!— сердито сказал Иван Васильевич и пошел, как обычно, взглянуть перед сном на младшего сына.
Взрослым сон портит лицо. Владик спал крепко, старательно, с бисеринками пота на верхней губе, свежий и розовый.
— Спишь, — прошептал Иван Васильевич.— Спи, спи! А уж где-нибудь и на тебя гроза растет, пеленки мочит.
Он услышал, как очень тихо открылась и закрылась входная дверь.
Игорь вошел в носках, держа в руках сандалеты. Приходилось ему и позднее возвращаться, однако ж таких мер предосторожности он не принимал.
Игорь не сумел скрыть растерянности. Шевелов невольно по-мужски пожалел его и спросил о последнем комсомольском собрании.
— Ну, кто кого у вас на этот раз разложил?
— Никто никого.
— Разлагаетесь в одиночку?
— Разложился Генка Мельников. Покрыл матом девчонку.
Советские боевые традиции — неотъемлемая составная часть революционных традиций нашего народа, славных традиций Октября. Они складывались, умножались и крепли в ожесточенных боях с врагами нашей Родины.

Он первым вошел в комнату.

В начальный период Великой Отечественной войны смертельная опасность нависла над столицей нашей Родины. Гитлеровские полчища, невзирая на огромные потери, рвались к Москве. Ожесточенные бои не затихали ни днем, ни ночью.
— А ну-ка, пойдем с балкона, — сказал Иван Васильевич, чувствуя, что разговор будет непростым и не надо чужим людям его слушать.
Он первым вошел в комнату и, уже раздраженный остановился против Игоря.
— Слушай, Игорь, — жестко сказал он. — Пойми, ты немного отстал. Не по твоей вине, война виновата, но отстал. Ты бы должен быть уже на втором курсе.
— Нет, я не отстал, — решительно возразил Игорь. — Я не считаю, что отстал. Я, может быть, гораздо лучше понимаю жизнь, чем эти, которые на втором курсе.
Игорь глядел прямо в глаза Шевелову, румянец с его гладко выбритых щек сошел, он даже немного побледнел, а в его простых словах Иван Васильевич вдруг ощутил справедливую обиду.
— Я не о жизни говорю, Игорек. Я, если грубо сказать, о формулах. Цену жизни ты знаешь, но ведь сроки учебы из-за этого не растянутся?
— А почему бы им не растянуться? Если б я тянул их для безделья. Может быть, их и вообще-то неплохо растянуть — больше уместится. Эти формулы без жизни тоже холостая стрельба, граната без запала. Иван Васильевич, поймите! Я не отстал. Я обогнал. Одна учеба — это только будущее, а я уже взрослый, я мужчина, мне сейчас хочется жить. Я не хочу быть только сыном парторга Шевелова, когда по поселку иду.

Нехорошо, нехорошо.

Нехорошо, нехорошо, — задумчиво протянул Иван Васильевич, перебирая пальцами лохматый шнурок, оставшийся от сетки на Владиковой кровати. Все было родным — и шнурок, и Генка Мельников, не терпевший девчонок, и сонное топотанье Тимки, который, приветствовав Игоря, снова укладывался в углу на своем матрасике. Пес тоже любил, чтобы все были дома.
— Игорек, а где ты был? — спросил Иван Васильевич и сейчас же подумал: может, лучше бы не спрашивать?
Игорь стелил себе на диване, высвободив из покрытого ковром валика клетчатое одеяло, простыни и подушку. Он был уже в трусиках, большой, поджарый, загорелый. Руки его остановились на миг. Потом он все-таки старательно — слишком старательно — достелил простыню.
Игорь выпрямился и повернулся к Шевелову:
— Я провожал Ларису Вишневскую. Вы же знаете Ларису Вишневскую?
Игорь задал нелепый вопрос и покраснел. Он ждал, что Иван Васильевич даст ему нагоняй за цех, может быть за безделье последнего месяца, и злился на себя.
Шевелов хотел бы убедиться в том, что Вера неправа, но что он мог сказать против Вишневской? Советские боевые традиции впитали в себя все лучшее, что было в старых армиях. Народам нашей страны, и прежде всего русскому народу, приходилось не раз с оружием в руках защищать свою независимость от посягательств врагов. Горячая любовь к родной земле и чувство долга перед отчизной побуждали наших предков на героические подвиги.

Тюльпаны тесно прильнули.

Он вошел улыбаясь, вымокший, счастливый, как бы смущенный — от чуть скошенного взгляда из-за очков. Теперь это был уже мужчина — очень высокий, широкоплечий, несмотря на легкую сутулость. Вера всегда мучилась, покупая ему костюмы. Готовые были широки в поясе или узки в плечах.
Новый костюм промок. Это только сейчас дошло до Игоря, и он по-детски огорчился.
— Ничего ему не сделается, Игорек, — успокоила его Вера. — Давай я развешу на плечики.
Игорь проводил взглядом пиджак, бережно передав его Вере. Ведь это был первый, специально по нему сшитый пиджак.
— Где ж ты был? — спросил Шевелов.
— Я послал телеграмму в деревню Афимье Васильевне. Это тебе,—Игорь не глядя протянул Вере пакет.
Тюльпаны, алые и желтые, были уложены встречь стеблями и завернуты в газету. Он еще не умел дарить цветы, стеснялся идти с ними по улице. Наверно, упаковал в чужом подъезде, да еще и шпагатом перевязал.
— Игорек.
БЕРЕЖНО ХРАНИТЬ И УМНОЖАТЬ СЛАВНЫЕ БОЕВЫЕ ТРАДИЦИИ СОВЕТСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ
«Свято храните и умножайте боевые традиции, которыми так богата история наших Вооруженных Сил! Высоко несите честь и немеркнущую славу своих боевых знамен!»
(Из приветствия ЦК КПСС, Верховного Совета и Совета Министров СССР в день сороковой годовщины Советской Армии и Военно-Морского Флота).
Тюльпаны тесно прильнули к Вериной блузке. Но больше она ничего не нашлась сказать, а Игорь потупился, даже чуть сдвинул брови. Каждый стеснялся собственного сердца. Слишком уж юными опалила их война.