Самоотверженная борьба.

Самоотверженная борьба Прона особенно впечатляюща на фоне пассивного существования тех, что «живут, не мозоля рук», например Лабутя — «хвальбишка и дьявольский трус». Автор рисует образ Прона Оглоблина с явной симпатией, поэтизирует его.
Форма свободного повествования позволяет поэту расширить рамки сюжета. В поэме развернута картина событий революции и гражданской войны. Автор критикует буржуазное" Временное правительство, продолжавшее братоубийственную бойню, призывает к миру, он на стороне Советской власти. В поэме звучит философский гуманистический вывод поэта: «Я думаю: как прекрасна земля и на ней человек». Естественно и своеобразно входит в произведение патриотический мотив. Героиня поэмы иного социального происхождения, нежели Сергей и Прон, она оказывается в другом лагере, уезжает в эмиграцию. Но и ее характеризует неугасающее чувство любви к Родине. Анна тяготится зарубежной жизнью, тоскует, глядит «средь судов все пристальней на красный советский флаг».

Основу произведения.

Основу произведения составляет лирический сюжет, связанный с воспоминаниями о юношеской любви поэта, названной здесь Анной Снегиной. Образ шестнадцатилетней «девушки в белой накидке» как олицетворение самой юности озаряет всю поэму ясным светом. Автор показывает себя тончайшим психологом в изображении взаимоотношений главных героев, например, при разговоре Анны с выздоравливающим Сергеем.
Но лиризм, мастерство в передаче движений души лишь одно из достоинств поэмы, в которой воссозданы широкие картины народной жизни в предреволюционные годы и в период революции и гражданской войны.
В начале 20-х годов к лиро-эпической форме почти одновременно обратились и Есенин, и Маяковский. В поэме Есенина действует множество героев — индивидуальных характеров, разнообразных персонажей со сложными и противоречивыми судьбами. Это было новаторством в литературе начала 20-х годов, уже освоившей изображение массы, но еще только переходившей к созданию индивидуального образа. В этом отношении «Анна Снегина» стоит в ряду таких произведений, как «Разгром» А. Фадеева и «Чапаев» Д. Фурманова.

Под новый год.

Под новый год отец пошел с Руди к Вюншману и подписал контракт, который вступал в силу с первого январи. Ректор гимназии имени Дитриха Экарта не препятствовал отчислению ученика Хагедорна.
В день нового года еврейское счастье к Хагедориам зашел Армии Заиигер.
— Не ерунди, старина, ты же себя губишь. — Руди смотрел в окно и был нем как рыба. — Конечно же, Руди, с моей стороны было подло участвовать в суде духов. Но что я мог сделать? Иной раз приходится с волками выть... послушай, старик, не будь же упрям как осел.
Не оборачиваясь, Руди отвечал:
— Не стоит из-за меня расстраиваться, человек должен знать, что он делает...
Залигер ушел раздосадованный. Руди смотрел ему вслед, видел, как тот прошел мимо старого каштана, на котором когда-то была их крепость, видел узкую спину друга, его расхлябанную походку, еще по-детски тонкую шею н непокрытую голову с шелковистыми белокурыми волосами. Он страдал, зная, что Армии уходит навсегда. Но... в конце концов старую дружбу ведь предал не он, а Залигер.
Верной и неизменной оставалась лишь робкая, глубокая любовь Руди к Лее. Но писать ей он больше не мог. Не мог и все тут. Чистые и наивные признания, с такой легкостью лившиеся из-под пера Руди-Гипериона, ученику слесаря Хагедориу вдруг стали казаться смешными. Много раз он пытался заговорить с Леей на улице.

И склонила на плечо.

Дни проходили, как счастливый сон. Приближался день, когда местный предводитель дворянства праздновал свои именины. К нему по обычаю съезжался весь уезд, все помещики с семьями от мала до велика на своих лошадях, в каретах, дормезах, бричках.
Нахимовы тоже собирались ехать.
Крепостные мастерицы шили Зое новое платье. Она примеряла туфли, цветы и была так занята, что только накануне отъезда могла немного пройтись с женихом по березовой роще, примыкавшей к усадьбе Хвощннских. Она то смеялась, то казалась задумчивой, потом тихо сказала:
— Ты такой добрый, такой хороший. Другого такого нет.
И склонила на плечо Нахимова голову. Тонкие молодые березки задевали ветвями ее кисейное белое платье. От росы почернели носочки светлых туфель Зои. Нахимову хотелось, чтоб эта минута длилась вечно.
А Зоя все так же тихо говорила:
— Я не люблю этих праздников со всем уездом. Шумно, душно, не знаешь куда себя девать. Я бы не поехала, если б не отец. А ты?
— Я бы тоже не поехал.
— Кроме того, у меня один грех на душе.
— Какой же?
— Я обещала Плещеевым, что привезу им денег.

В оконце.

Очнулся он в старой господской бане на прогнившем полу. В оконце проникал белый лунный луч. И так же бело светились щели между бревнами. У дверей сидели два здоровенных мужика, в которых Семен узнал своих односельчан.
— Что же это вы тут?— спросил Семен, силясь припомнить, как попал в баню.
— А кто тебя знает? Может, руки на себя наложишь, а не то убежишь. Уж больно ты крепко ругался.
— Да куда я могу убежать, умные вы головы? — насмешливо спросил Семен.
Но мужики только с недоверием  потрясли  бородами.
— Мало ль места на белом свете!
Семен покачал головой. Дураком он не был отроду и чужой глупости неизменно дивился. Он знал, что все, кто пытался бежать от рекрутчины, рано или поздно сами являлись по начальству.
Семен слышал, как за оконцем, на улице, шумно вздыхал отец.

Немцы взяли Смоленск.

Ну вот, а вы, Кира, хоть умны, а этого не понимаете. Вы замечали, Алеша, странное качество почти всех умных женщин?— посмеиваясь продолжал Агеев.— Мужчина исторически привык к наличию у него определенных умственных способностей, поэтому даже тупые мужчины, — между прочим, их не так мало,— по традиции ведут себя более улица или менее осмысленно. Умная же женщина бывает как будто оглушена собственным умом. Сна напоминает бедняка, которому свалилось большое наследство, и он, потеряв власть над собой, тратит деньги на пустяки.
Жить не хочется от такой мудрости. — Алеша медленно подбирал слова, пытаясь не наговорить дерзостей доктору. — А ведь настоящая мудрость должна помогать жить.
Агеев смеялся. Глядя на черную икринку, прилипшую к его красной толстой губе, Алеша догадался, что Агеев опьянел.
«Погоди, старый черт, я тебя сейчас протрезвлю!» — подумал он, решив поговорить серьезно.
В дверь постучали. Анна Ивановна вышла и через минуту возвратилась очень взволнованная.
Немцы взяли Смоленск.
Это еще утром было известно, Анна Ивановна, — хмуро сказал Алеша.
В комнате стало так тихо, что слышалось сопенье ежика под шкафом, в самом дальнем углу.
— Ничего себе!— совершенно трезвым голосом произнес после долгого молчания Агеев. — От Смоленска до Москвы.
— Ну, до Москвы!— Алеша свистнул. — У нас, тыловиков, от страха глаза...
— Я-то, голубчик, всю финскую прошел, и в Польше был, и таночки их видел.

В сравнении с другими.

В книге много героев, хотя непосредственного сюжетного действия в ней сравнительно мало; композиционно она, в сущности, построена из нескольких взятых крупным планом сцен, в которых автор с немалым мастерством сталкивает своих героев.
В сравнении с другими книгами писателей ГДР о годах войны роман Макса Вальтера Шульца кажется менее автобиографичным. Это не значит, что жизненный опыт автора не отразился в романе; наоборот, не случайно-главный герой книги, Руди Хагедорн, родился в том же 1921 году, что и его создатель, и в той же местности Германии — в Рудных горах.