Максим Лаврентьевич молчал. Что он может посоветовать? Она же правильно говорит: не ее вина, что она — девочка.
— Может быть, ты и права, — сказал Алеша, стеля себе на диванчике.
Но Кира прекрасно видела, что он думает только о цехе и о своем очерке.
Она молча повернулась и ушла к себе. Строго говоря, Кира не спрашивала сейчас их совета, она подготовляла их. Все уже сделано. Из института она ушла, на ее место взяли какую-то старушку. Райком комсомола дал Кире направление на курсы медсестер. А в том она уйдет на фронт. Прямая, единственно правильная дорога.
Кирина комната, казалось, была последним местом на земле, где еще сохранялось дыхание мирного времени.
Даже черных штор не было на окнах — по вече Кира не зажигала здесь огня. После отъезда Григория ей хотелось сохранить свою комнату нетронутой. До его возвращения. Но в первые же дни Кира с горечью убедилась, что комната пуста. В ней не было даже воспоминаний. Ведь Григорий только на пороге поцеловал Кире руку.
пятница, 9 декабря 2011 г.
Даже черных штор.
среда, 23 ноября 2011 г.
Строго говоря.
Строго говоря, глупо было обращать внимание на Алешине мнение, но с тех пор инструктор стал нравиться Кире все меньше и меньше, и наконец она совсем охладела к нему.
Кира попыталась осторожненько завести с Алексеем разговор о том, что, в сущности, этот Григорий Константинович ничего особенного собой не представляет. Алеша быстро взглянул на нее, оторвавшись от учебников — он готовился к сессии, — усмехнулся и с чувством мужского превосходства сказал:
— Ну, матушка, не туда Серка пашет. Перед ним небось девки-то как трава под косой стелются.
— Дурак очкастый! — закричала Кира. — Какие гадости говоришь!
— Может быть, я и грубовато, но, согласись, по существу.
Кира выбежала в сад и долго бродила по сухим дорожкам. Ей было душно. И кажется, нет сейчас на земле места, где бы дышалось легко. Ни одного, кроме армейских лагерей. А там ее и знать не хотят. Конечно, если бы хотел, приехал бы.
Ядовитый голос шептал: «Вот, девочка, а ты и не знала, как это бывает мучительно!»
Прошло семь невероятно длинных дней.
В воскресенье решили распилить последний куб дров. Киру язвила мысль, что дрова последние, а из получки придется сделать удержание. Но она ничего своим не скажет. Лучше уж в кассу взаимопомощи. И зачем пошла она в березовую рощу?