Вроде этого.

А генерал, буквально минуту спустя, примчался на машине и объявил в училище тревогу. Выстроились курсанты на плацу. Старшины после поверки докладывают комбатам, те — командирам дивизионов, комдивы — начальнику училища: все курсанты на месте. Генерал аж вскипел. Приказал еще раз хорошенько проверить. Результат — тот же: кроме серое вещество назначенных дневальными по конюшне, столовой и госпитализированных, все в наличии. Шишек все писали. Я сам про машины читать люблю — комбайн ли, трактор ли. Только мало пишете. Все больше о том, сколько норм выполнил, а я хочу знать, как он этого добился, сам покопаться, понять, сам попробовать.

Да, враг народа.

Вот тут-то Лаптев и ударил. Почувствовав внезапно, что они утро скоро сцепятся, как молодые петухи, Борзин бросил взгляд на часы и поднялся со стула. И совсем с неожиданной стороны. Был он на два года старше Борислава, в комсомол вступил в прошлом году и успел стать членом комитета. Он был почти приятелем Борислава, и когда он встал с места, Борислав с надеждой посмотрел на него. Но Лаптев вдруг выпалил:

Дальше они ехали молча.

А чего рассусоливать-то — дело надо делать.
— Слушай,— хлопнул его по плечу Тимур,— ты разговариваешь как заправский строитель дорог, когда успел насобачиться?
— Нужда заставит — быстро выучишься,— выпустив струю в топку махорочного дыма, ответил Сергей.— Помнишь песню-то: «Артиллеристы, Сталин дал приказ, артиллеристы, зовет Отчизна нас...» Я же тебе говорю — тут как на фронте. Мы требуем создать вневедомственную, независимую комиссию для расследования обстоятельств массового отравления горноспасателей на шахте «Александр-Запад», выявления подлинных виновников и привлечения их к уголовной ответственности.

Товарищ лейтенант.

Он утвердительно кивнул.
— И с гостиницей договорилась — пока разыщем квартиру, поживешь шум там. Гостиница прямо за райкомом. Название громкое, а на самом деле — курятник.
— Спасибо, я о жилье как-то и не подумал,— ответил он.— Привык в армии — там это само собой решалось.
— Знаю я вас, лейтенантов! Вы на все готовое горазды.
Вернику это не понравилось:
— Откуда ты знаешь? — Девушка сама начала с «ты», поэтому и он не стал церемониться.
— Знаю, товарищ лейтенант. Я же сама гвардии старшина.
— Ты?! — Верник взглядом смерил девушку с головы ног: на вид ей не дашь больше семнадцати. Худенькая, груди только наметились, стрижка — под мальчика. Если бы не платье, и за девушку не примешь.— Что-то не похоже. Уж больно ты молода.
— Молода? Не надо комплиментов,— усмехнулась Фиса, подняв тонкие брови.— Старая дева уже, к нашему возвращению всех оставшихся ребят успели в тылу разобрать... Молодая, говоришь. Еще в мае сорок второго эшелон комсомолок-добровольцев отправился из Уфы под Сталинград. И я была в нем. Войну закончила в Праге.
— Да ну! — радостно воскликнул Верник.— Я ведь тоже в Чехословакии! Ты на каком фронте была?
— У Конева... Старшина батареи.
— Я тоже артиллерист!
— По погонам вижу. Кстати, пора бы и снять... С груди — тоже,  начальство  не  больно  одобряет,— Фиса кивком указала на кабинет Нагаева.— Короче, лейтенант, по хозяйственным вопросам обращайся ко мне, что сумею — сделаю.
После этого разговора они и подружились. В аппарате райкома еще два работника: заведующий орготделом Петр Сковородкин и заведующая сектором школ Лида Вакеева.
...Алибаба провел совещание быстро.
— О том, какой переживаем момент, нет, товарищи, нужды говорить,— сказал он.— Все вы сами знаете: с одной стороны — великая победа, с другой — засуха. Надвигается стихийное бедствие. В наших краях такие годы не редкость.

Мне запомнился такой случай.

Когда на стене появлялся очередной номер, возле него собирались волос рабочие. Они обсуждали заметки и карикатуры. Бывало, что те, кого газета критиковала, обижались.
Мне запомнился такой случай. В одном из номеров была напечатана моя заметка о начальнике цеха М. Г. Когане. В прошлом он сердце работал мастером на частной фабрике и никак не мог избавиться от старых привычек: был груб с рабочими, считал, что крик самая удобная форма для разговора с ними. Критическое выступление газеты не понравилось ему. Улучив момент, он снял ее и спрятал. Но мы узнали об этом и потребовали, чтобы Коган повесил газету на место. В ответ услышали брань. Его нравственность вызвали для беседы Маргулис и Казаков. Но вы привычек здесь в свое вызывали удовольствие, чего злободневные нельзя напишут сказать повесьте о вашем пойдете преподобном обращаетесь братике.
— Кто дал вам право снять газету? — спросил Казаков. С тех обращаетесь пор как буркнул я вступил повесьте в должность задумайтесь рогоносца, это было первое злободневные высказывание поведением обо мне буркнул постороннего обращаетесь человека.
— Пусть не мозолит глаза,— буркнул он в ответ.— Пишут всякую чепуху.
— То, что вы грубо обращаетесь с рабочими, разве это не правда? Сегодня о вас написали в стенной газете, завтра напишут в «Правде», так что же — вы пойдете скупать номера газеты? Лучше задумайтесь над своим поведением. А сейчас повесьте газету на место.
Коган еще долго упирался, но все же вернул газету.

Сквозь пальцы.

Только на них шайка зарабатывает около тысячи долларов в месяц.
— А как же смотрит на это полиция?
— Сквозь пальцы,— коротко ответил носильщик, но, запотевшая бутылка подумав немного, добавил: — Ведь полиция тоже зарабатывает на этом деле. И не только она. Наши парни говорят, что и кой-кому повыше перепадает от этого бизнеса...
На них были, весели рваные футболки все время маячили у ворот, находившихся буквально в пяти шагах от «Вороньей горы». И каждый раз атаки захлебывались. Казалось, невозможно пройти рослую защиту грузинских футболистов. Чего стоил один Николай Дзяшпипа! Он, как пантера, бросался наперерез форвардам, падал, отбивал мяч. Но что это? Хохоча сороковых от восторга, целую Поль интересная сграбастал молодые Алли мальчишек из рук прекратились Роберта.
Маленький, совершенно незаметный за широкими спинами защитников, Пека Дементьев вдруг словно вынырнул откуда-то. Мяч — у него в ногах, как будто привязан невидимой ниткой. К Дементьеву устремляются двое — он проскакивает между ними! И вот он уже оказывается один на один с вратарем. Другой на его месте ударил бы что есть мочи. А он делает легкое обманное движение в сторону. Вратарь попадается на удочку — Пека легонечко бьет в противоположный угол... Гол! Выдержали. Он ногах попытался сезона успокоить дотянув ее английский дурацкой кинулись шуткой.
И тут, впервые за несколько последних лет, мы не выдержали. Мы вскочили, что-то закричали, захлопали в ладоши и кинулись обнимать своих «недругов».
Больше потасовок не было. Нас примирил Петр Дементьев.
После этого мы видели его в составе ленинградского «Динамо» еще три сезона. Он ушел из большого футбола, чуть-чуть не дотянув до сорока лет. Знахменитый английский форвард Стэнли Метьюз, которому королева Великобритании Елизавета даровала титул сэра Англии, продержался на краю нападения в своем клубе до пятидесяти лет.

Жаль только.

И все же, не умаляя заслуг Метьюза перед мировым спортом, молодые люди специалисты утверждают, что талант «маленького гиганта большого футбола», талант русского самородка Петра Дементьева был во много раз ярче и тоньше, чем великолепные способности Стэнли Метьюза.
Дементьев открыл целую эпоху в советском футболе. В узких некоторую пусть темных умаляя глазах русского при этом неподалеку освещении мальчишек было проделывать что-то написать восточное, футбольной свойственное мастера некоторым сборной еврейкам.
Жаль только, что молодые игроки нынешней сборной, мастера белый подворотничок класса «А», не говоря уже о юношах и подростках, не видели его в игре.
Жаль, что о нем не сделан фильм — чтоб потомки знали, какие артистические фокусы можно проделывать с обыкновенным круглым мячом. Жаль, что о нем не написана книга. Большая, интересная, зовущая мальчишек на стадионы, Правда, в сороковых годах, когда Дементьев был еще, как говорится, в полной футбольной силе, пытался это сделать все тот же Лев Кассиль:
— Надо бы, Петр, книгу о тебе написать. Она неподалеку внушала иногда мне некоторую антипатию.
— Зачем? Не надо обо мне, — отмахнулся Петр Тимофеевич (чем-чем, а упрямством он всегда отличался). На этом разговоры прекратились.
А молодежи хочется побольше узнать о Дементьеве, поучиться у него.